Оседлать Тигра

э л и т а    и    о б щ е с т в о

 

 

Оседлать Тигра

1. Современный мир и люди Традиции

В настоящем труде мы предполагаем исследовать некоторые черты современной эпохи, которые делают ее эпохой предельной деградации, и одновременно рассмотреть экзистенциальные и поведенческие проблемы, стоящие сегодня перед определенным типом человеческих существ.
Юлиус Эвола — один из самых знаменитых традиционалистов нашего времени. Его идеи вдохновили исследователей истории религии (в частности, сам Мирча Элиаде, крупнейший историк религии, был его другом и ценителем), теории авангардного искусства (картины юношеского периода Эволы украшают до сих пор галереи Рима), расовым проблемам, политологии и сравнительному анализу идеологий. Личность и политико-идеологическая позиция Эволы ставила в тупик многих исследователей. — Кто он? Консерватор и революционер (он высоко ценил Миттерниха, Кортеса и де Мэстра)? Или нигилист и авангардный анархист (он дружил с Тристаном Царой, лидером дадаизма, Маринетти, Бенном и т.д.)? Строгий традиционалист-эзотерик его труды по Алхимии, Буддизму и Тантре стали классическими справочниками в эзотерической сфере, а его дружба с Рене Геноном является общеизвестным фактом)? Или неоспиритуалист и маг (он был лично знаком с Густавом Майринком, Креммерцем и даже Алистером Кроули — магами и оккультными практиками 20-го века)? Философ и эстет (его ранние гегельянские работы стали классикой итальянской мысли, а сотрудничество с Эрнстом Юнгером, Ортегой-и-Гасетом и др. в немецком журнале "Юная Европа" сделали его известным во многих странах мира)? Или крайне правый политик (известно его влияне на Муссолини, его циклы лекций в европейских институтах СС и т.д.)? Отвлеченный   мыслитель-трансценденталист (его книги подчас изобилуют сложнейшей специальной терминологией)? Или вдохновитель терроризма (его даже пытались привлеч к суду как вдохновителя итальянских нео-нацистов из группы "Империум", взорвавших несколько бомб — хотя приговор был оправдательным)?

Кем бы ни был этот выдающийся человек, его идеи повлияли на несколько поколений европейских интеллектуалов — как крайне правых, так и крайне левых, как консервативных, так и авангардных, как рафинировано-утонченных, так и экстремистски радикальных. Юлиус Эвола принадлежит к тем редчайшим в наше время личностям, которых Ницше (кстати людимый автор Эволы) называь "необходимыми". Он "необхобим" тем, кто принимает, развивает и усваивает его идеи, для кого он — спасительная вспышка в темной эпохе конца цикла. Он "необходим" и тем, кто солидарен с современным миром и логикой его развития (как предельно четкая персонификация всего того, что являетвя для этого мира непримеримым и абсолютным врагом). Он "необходим" так же тем, кто только еще ищет серьезно и глубоко поставленные вопросы и критические проблемы нашей эпохи. Он "необходим" и тем, кто просто хочет иметь о XX столетии объективное представление на политическом, идеологическом, культурном и философском уровнях.

Последнее замечание следует постоянно иметь в виду, так как все сказанное касается не всех наших современников, но только тех уникальных существ (единственно ценных для нас), которые, даже будучи ангажированными в предельно проблематичным и тревожным современным миром, внутренне не принадлежат этому миру, не хотят ему поддаваться и чувствуют себя, по существу, принадлежащими к особой расе — иной, нежели большинство современных людей.

Естественным пространством для подобного типа человеческого существа, территорией, на которой он не чувствовал бы себя посторонним, является мир Традиции. Слово "Традиция" имеет в данном случае особый смысл, который мы уточняли в других наших работах (прежде всего, в книгах "Революция против современного мира"— 1951 и "Люди и развалины" — 1952) и который близок к определениям, используемым Рене Геноном. Согласно этой специфической трактовке, цивилизация или общество являются "традиционными" в том случае, если они управляются принципами, превышающими все сугубо человеческие и индивидуальные элементы, если структуры этого общества имеют небесное происхождение и ориентированы строго вертикально. По ту сторону всех исторических форм мир Традиции характеризуется самотождественностью, сущностным постоянством. В некоторых других работах мы пытались уточнить ценности, а также фундаментальные и незыблемые принципы, лежащие в основании всякой традиционной цивилизации, всякого традиционного общества и имеющие в высшем смысле нормативное значение для жизни этого общества.

Все то, что в конечном счете победило в современном мире, представляет собой полную противоположность традиционному типу цивилизации. При этом жизнь со все большей очевидностью доказывает, что простое признание традиционных ценностей (сделаем допущение, что кто-то еще способен их постигнуть и принять) абсолютно не означает возможности сколько-нибудь заметного изменения существующего порядка вещей, даже если такое признание будет положено в основу определенных конкретных действий. После последних мировых потрясений уже не верится, что нации, большие социальные группы, общественные институты или определенные идеи, интересы и силы смогут послужить рычагом для действий такого рода. Тем не менее, еще остались редкие, исключительные личности, все еще стоящие вертикально среди развалин, среди всеобщего разложения, и принадлежащие, более или менее осознанно, к иному, отличному от настоящего, миру. Кажется, что это маленькое войско все еще готово защищать уже сданные позиции. И пока оно не покорилось, не поддалось на компромиссы, способные обеспечить сомнительный внешний успех, его свидетельство воистину бесценно. Есть и другой тип людей, которые предпочли, напротив, полностью изолироваться от современного мира. Однако такое решение предполагает определенную внутреннюю предрасположенность к отстраненности и привилегированное материальное положение, что с каждым днем встречается все реже. Во всяком случае, теоретически проблему противостояния современному миру можно решить и таким образом. Следует упомянуть и о том редком типе духовного существа, которое еще способно утверждать традиционалистские ценности, независимо от частной сиюминутной цели, ради осуществления самого "акта присутствия" как такового. Такое действие безусловно необходимо для того, чтобы сугубо современная конъюнктура полностью не затмила бы собой все горизонты не только на материальном, но и на идейном плане, и чтобы хотя бы подать сигнал о существовании иной системы ценностей, кроме той, что свойственна современной эпохе. Только благодаря этим людям дистанция по отношению к современному миру может быть сохранена: иные возможные измерения, иное значение жизни открываются тем, кто еще способен отвлечься хоть на мгновение от всепоглощающей конкретики банальности.

Однако такие исключения не могут служить универсальным примером решения глубинного вопроса, стоящего перед теми, кто либо не имеют возможности существовать материально независимо от современной профанической среды, либо не могут или не желают рвать связи с современной жизнью и поэтому должны как-то иначе решить экзистенциальную проблему, начиная со своего поведения в быту и самых элементарных человеческих отношений.

Именно о таком типе человека и пойдет речь в данной работе. Именно к нему применимы знаменитые слова Ницше: "Пустыня растет. Горе тому, кто таит в себе пустыню". И действительно, такой человек не находит никакой поддержки извне. Более не существует организаций и институтов, которые ранее, в традиционном обществе, позволили бы ему полностью реализовать себя, ясно и однозначно организовать собственное существование, защитить и творчески реализовать в естественном окружении основополагающие принципы. Вряд ли следует в наших условиях продолжать навязывать таким людям те установки, которые, будучи уместными и закономерными в любой нормальной традиционной цивилизации, не являются более таковыми в нашей анормальной цивилизации, в совершенно отчужденной социальной, интеллектуальной и материальной среде, в ситуации всеобщего распада, в системе, основанной на плохо скрываемом хаосе и начисто лишенной какой бы то ни было легитимности. Отсюда и проистекают те специфические проблемы, которые мы предлагаем здесь разобрать.

Прежде всего, важно уяснить позицию, которую следует занять по отношению к тому, что можно определить как "останки мира традиции", как ее "следы". В Западной Европе и сегодня сохраняются по инерции некоторые обычаи и институты вчерашнего мира — мира, который можно определить как буржуазный. Когда сегодня говорят о кризисе, то речь чаще всего идет о кризисе именно буржуазного мира: основы именно буржуазной цивилизации и буржуазного общества переживают сегодня кризис и распад. Однако буржуазный мир радикально отличен от того, что мы называем миром Традиции. Сейчас на социальном, политическом и культурном уровнях разрушается мир, образованный в результате восстания Третьего сословия и первой промышленной революции, хотя к этой волне часто примешивались некоторые элементы предшествующего строя, потерявшие свое качество и свою жизнестойкость.

В каких отношениях с этим миром должен находиться интересующий нас тип человека? Этот вопрос является основным, так как от ответа на него зависит понимание смысла все более и более очевидных в наше время кризиса и распада, а также та позиция, которую следует занимать по отношению к этим разрушительным явлениям, а равно и к тому, что еще не полностью извращено и разрушено.

Ответ на этот вопрос может быть только один: интересующий нас тип человека не может иметь ничего общего с буржуазным миром. Все буржуазное он должен рассматривать как нечто сугубо современное и антитрадиционное, возникшее в результате самых негативных и разрушительных процессов. Часто в явлениях современного кризиса усматривают своего рода Немезиду или возмездие судьбы: а именно, силы, которые в свое время были приведены в действие против исконной традиционной европейской цивилизации, обернулись и против тех, кто их вызвал к жизни, подорвав, в свою очередь, основания самого буржуазного строя и приведя общий процесс распада к следующей, еще более продвинутой, стадии. Эта закономерность четко прослеживается на социально-экономическом уровне — на примере очевидных связей, существующих между буржуазной революцией Третьего сословия и пришедшими ей на смену марксистскими и социалистическими движениями. Плавный переход от демократии и либерализма, с одной стороны, к социализму, с другой стороны, очевиден. Демократия и либерализм послужили лишь тому, чтобы проложить дорогу социализму. Социализм, в свою очередь, позволив буржуазии выполнить свою роль, стремится теперь лишь к уничтожению своих прямых предшественников.

Из этого следует: необходимо решительно отказаться от защиты "остатков" буржуазного мира и от искушения взять их за основу для борьбы против еще более радикальных тенденций разложения и извращения, а также от попыток вложить в осколки буржуазной эпохи некоторые более высокие и более традиционные ценности.

Во-первых, встать на защиту буржуазного мира, зная общую ситуацию (еще более проясняющуюся после столь критических событий, какими были две последние мировые войны и их последствия), означало бы впасть в иллюзию относительно существующих материальных возможностей. Произошедшие изменения слишком глубоки, чтобы быть обратимыми. Высвободившиеся или готовые высвободиться силы не могут быть более заключены в узкие рамки структур мира вчерашнего, и как раз тот факт, что попытки противодействия нацелены на восстановление и сохранение этих отживших структур, лишившихся всякой высшей легитимности, придаст лишь особую энергию и жизненность силам извращения. Впрочем, такой путь может привести только к чему-то двусмысленному, что будет неприемлемым на идеальном уровне и опасным на уровне тактики. Как мы сказали, традиционные ценности в нашем понимании — это отнюдь не буржуазные ценности. Напротив, традиционные ценности прямо противоположны буржуазным. Наделять эти последние каким-то внутренним значением, связывать их тем или иным образом с ценностями Традиции, стремиться к их оправданию ценностями Традиции с целью их сохранения и укрепления либо означает полное непонимание того, что представляет собой Традиция, либо ведет к ее принижению и снисхождению до позорного и опасного компромисса. Опасного потому, что, связывая традиционные идеи с "остатками буржуазной цивилизации", мы подставляем эти идеи под удар (неизбежный, закономерный и необходимый во многих отношениях), направленный против этой цивилизации.

Это означает, что необходимо ориентироваться на противоположное решение, даже если оно все усложняет и содержит в себе опасность уже совсем иного рода. Следует рвать все связи с тем, чему рано или поздно суждено исчезнуть. Сложность в этом случае будет заключаться в том, чтобы сохранить фундаментальную ориентацию, не опираясь ни на одну из имеющихся или унаследованных форм, — в том числе и истинно традиционных форм прошлого, принадлежащих уже истории. Преемственность миру Традиции может быть поддержана только на экзистенциальном уровне или, более точно, на уровне внутренней ориентации человека при максимальной внешней свободе. В этом случае опору на Традицию следует искать не во внешних позитивных и упорядоченных формах цивилизации, которая некогда возникла как историческая реализация основ этой Традиции, но из самой Традиционной Доктрины, взятой в ее чистом виде, превосходящем все возможные формы ее конкретного исторического проявления и предшествующим им. Эта Доктрина в ее чистом виде никогда не была достоянием масс, но всегда имела "внутренний", "элитарный" характер.

Итак, осознав невозможность позитивного действия, ведущего к полноценному и тотальному возвращению к нормальной и традиционной системе ценностей, признав невозможность органического и последовательного упорядочивания личного существования в атмосфере современного общества, в окружении его культуры и его нравов, остается выяснить, где тот предел, до которого можно оставаться внутренне незатронутым разрушительными и прогрессирующими процессами деградации внешнего мира? Остается также выяснить, что на современном этапе — этапе, в конечном счете, переходном — можно принять в качестве свободной формы поведения, которая, не будучи анахроничной внешне и позволяющей человеку принимать и осваивать определенные авангардные аспекты современных идеологий, стилей и норм, позволяла бы вместе с тем сохранять внутреннюю верность совершенно иному духу, нежели дух современного мира?

Этой группе "обособленных людей", верных Традиции даже в современном мире, можно было бы предложить руководствоваться старой формулой — "лучший способ атаки — нападение". В данном случае это означает, что необходимо подтолкнуть, что падает, что уже пошатнулось, что принадлежит вчерашнему миру, а не поддерживать и искусственно продлевать отжившее. Только подобная тактика ведет к тому, чтобы перехватить инициативу финального кризиса цикла и не уступить ее самим силам распада и разложения. Рискованность такой позиции очевидна, поскольку неизвестно, за кем при этом окажется последнее слово. Но в современную эпоху не существует ничего, что не представляло бы собой опасности. Для тех, кто остался в вертикальном положении, это может быть единственное преимущество нашего времени.

Из всего сказанного следует выделить следующие основные идеи:

Необходимо уточнить действительный смысл того современного кризиса и того процесса распада, на которые многие сетуют сегодня, и показать, что действительным и непосредственным объектом разложения являются именно буржуазная цивилизация и буржуазное общество. Если сопоставить эту цивилизацию и это общество с эталоном традиционных ценностей, они сами окажутся ничем иным, как прямым отрицанием мира Традиции, предшествовавшего им и неизмеримо превосходившего их в ценностном отношении. Из этого следует, что сам кризис современного мира мог бы в данном случае рассматриваться, как "отрицание отрицания" (если использовать гегелевское выражение), и в итоге — как своего рода позитивное явление. При этом существует две перспективы: либо это "отрицание отрицания" выльется в "ничто" — "ничто", которое хлынет многообразием форм хаоса, разложения и бунта, характерного для многих последних поколений, или же это отрицание создаст для людей, о которых здесь идет речь ("обособленных людей" — прим.пер.), новое свободное пространство, которое могло бы стать предварительным условием для грядущего созидания.

 

2. Конец цикла — "Оседлать Тигра"

Тема нового традиционного созидания относится к особой перспективе, которая, строго говоря, не является предметом настоящей работы, поскольку касается не внутренних аспектов личного поведения человека нашего времени, но внешней среды, — не сегодняшней реальности, но будущего, которое непредсказуемо, и от которого (и это самое главное!) ни в коем случае не должна зависеть личная ориентация в настоящем.

Иными словами, мы имеем в виду перспективу, согласно которой наша эпоха могла бы рассматриваться как эпоха перехода. Прежде чем приступить к основной теме, мы в нескольких словах коснемся этого вопроса, опираясь на доктрину циклов и на утверждение Традиции о том, что современная эпоха со всеми присущими ей чертами, соответствует как раз заключительной фазе цикла.

Избранная в качестве названия данной работы формула "Оседлать Тигра" может служить связующим звеном между тем, что было сказано выше, и доктриной циклов. Этот образ, заимствованный нами из дальневосточной традиции, указывает на тот факт, что, если человеку, столкнувшемуся с диким тигром, удастся оседлать его, то тот уже не сможет причинить вред своему наезднику. Более того, если некоторое время удержаться на тигре верхом, то вполне возможно, что он в конце концов начнет повиноваться. Всем, кто заинтересуется этим сюжетом подробнее, напомним, что подобная тема встречается в ряде школ традиционной мудрости, как, например, в школе японского Дзена (различные ситуации в отношениях между человеком и быком), и что аналогичный сюжет разрабатывался также в классической античности (испытания Митры, которого тащит за собой бешеный бык, но он не выпускает из рук поводьев до тех пор, пока животное не останавливается, после чего Митра убивает быка).

Подобный символизм распространяется на несколько уровней. Его можно соотнести с линией поведения на уровне внутренней, личной жизни, а также с позицией, которую необходимо занимать в критических ситуациях на историческом и социальном уровнях. В последнем случае нас интересует связь, существующая между этим символом и циклическим учением о глобальной структуре истории, и особенно о последовательной смене "четырех эпох". Эта доктрина имеет почти точные аналоги в исторических традициях Востока и Запада.

В классическом мире говорили о постепенном нисхождении человечества от Золотого века, к веку, названному Гесиодом "железным". В индуистском учении последний век называется "Кали-юга"(Темный век). Основная черта, присущая Кали-Юге, — это состояние распада, переход к хаотическому и "свободному" излиянию неупорядоченных индивидуальных и коллективных, материальных, психических и духовных сил, ранее так или иначе сдерживаемых законом и влияниями высшего порядка. Тантрические тексты дают наглядный образ подобной ситуации, утверждая, что она соответствует полному "пробуждению" женского божества Кали, символизирующего элементарные, первичные силы мира и жизни, но в своих инфернальных аспектах предстающего в ипостаси богини секса и оргиастических ритуалов. Это божество (до поры до времени "спящее", то есть не проявляющее открыто своих инфернальных аспектов) во времена Темного века (Кали-юги) окончательно пробудится и станет активным.

Похоже, все в мире указывает на то, что в последнее время складывается именно такая ситуация, и ее эпицентром является западная цивилизация и западное общество, откуда она быстро распространяется по всей планете. Тот факт, что современная эпоха вступает под зодиакальный знак Водолея, мог бы дать ей вполне логичное объяснение, основанное на символизме воды, т.е. той стихии, в которой все переходит в текучее, бесформенное состояние. Именно сегодня различные предсказания, сделанные много веков назад, относительно наступления такой "водяной эпохи" , эпохи "хаоса и смешения", становятся предельно актуальными. И именно к ней относится большинство традиционных предписаний относительно специфики поведения, в экстремальной ситуации — поведения, выражающегося формулой "оседлать тигра".

Действительно, тексты, посвященные Кали-юге (эпохе Кали), также свидетельствуют, что нормы жизни, представлявшие ценность в традиционные эпохи, когда божественные силы были еще "живыми" и действенными, в последний век следует рассматривать как отжившие, рудиментарные. В последний век должен появиться принципиально иной тип человека, — человека, готового отказаться от отживших норм, и более того, способного осознать, что следование этим нормам — в силу качественных изменений исторической общепланетарной, среды — может принести самые нежелательные плоды. Именно поэтому отныне возникает необходимость в других нормах поведения и снимается покров тайны, скрывавшей до сих пор от широких глаз некоторые истины, например: определенную этику и определенные ритуалы, являющиеся крайне опасными и представлявшие собой в некотором смысле антитезу формам нормального существования, регламентированного сакральной традицией. В этом вопросе, как, впрочем, и во всех других, наши взгляды не имеют в себе ничего личного или случайного. Здесь, как и везде, они принципиально согласуются с тем, что всегда было известно миру Традиции, предсказывавшему и изучавшему анормальные ситуации.

Рассмотрим теперь, как принцип "оседлать тигра" приложим к внешнему миру, к среде в целом. Этот принцип означает, что, когда цивилизационный цикл подходит к концу, нельзя добиться каких-либо результатов простым сопротивлением или прямым противодействием силам разрушения. Поток инерции слишком силен и способен поглотить всякого, ставшего у него на пути. Главное же состоит в том, чтобы не поддаваться иллюзии тотального могущества и кажущегося триумфа сил темной эпохи. Лишенные всякой связи с каким бы то ни было высшим принципом, эти силы в действительности имеют весьма ограниченное поле действия. Поэтому не следует поддаваться гипнозу сиюминутного непосредственного окружения; необходимо предвидеть и учитывать новые условия, которые могут появиться (и обязательно появятся!) позднее. Правило, которому при этом можно следовать, будет состоять в том, чтобы предоставить силам и процессам эпохи свободно развиваться; при этом следует оставаться твердым и готовым начать активное действие всякий раз, когда "тигр, не способный сбросить наездника, устанет бежать". Христианская заповедь непротивления злу в очень узкой интерпретации могла бы иметь похожий смысл: следует отказаться от прямого действия и занять более глубинную линию обороны.

Юлиус Эвола

Перспектива, которую предлагает доктрина циклов, заключается в следующем: когда заканчивается один цикл, начинается другой. Точка, в которой циклический процесс достигает кульминации, является одновременно точкой, в которой он меняет свое направление на противоположное. Тем не менее проблема непрерывности, преемственности циклов остается открытой. Используя образ Гоффмансталя, можно сказать, что положительным решением проблемы была бы встреча тех, кто бодрствовал на протяжении долгой ночи и тех, кто придет на рассвете. Но вряд ли можно до конца быть уверенным в подобной развязке: невозможно с точностью предвидеть, каким образом и на каком уровне обнаружится связь между завершающимся и начинающимся циклами. Поэтому предложенный нами принцип "оседлать тигра", соответствующий единственно приемлемой для современной эпохи линии поведения, должен иметь автономное, внутреннее и самостоятельное значение. Это значит, что не следует придавать решающего значения притягательной силе позитивных перспектив более или менее близкого будущего. Эти перспективы могут оставаться скрытыми вплоть до окончательного завершения цикла, и возможности, которые обнаружатся по ту сторону нулевой точки отсчета, могут иметь отношение к совершенно иным людям, — людям, которые и после нас будут так же стойко держаться, оставаясь в вертикальном положении, не ожидая (как и мы) ни непосредственных результатов, ни внешних изменений.

Теперь, возможно, будет полезно еще раз напомнить об одном частном аспекте, также связанном с циклическим законом. Речь идет об отношениях западной цивилизации с другими цивилизациями, и особенно с цивилизацией Востока. Среди тех, кто осознал кризис современного мира и отказался рассматривать современную цивилизацию как предел совершенства, апогей истории и критерий истины по отношению ко всем другим типам общества, есть те, кто обратил взоры к Востоку, где как бы продолжает существовать традиционная и духовная ориентация жизни, уже давно переставшая служить для Запада реальной основой организации различных сфер жизни. Возникает даже вопрос о возможности отыскать на Востоке источники восстановления и возрождения Запада. Рене Генон был самым серьезным сторонником этой тенденции.

Однако необходимо ясно сознавать, в каком плане может быть поставлена эта проблема. Если речь идет только о доктринах и интеллектуальных контактах, эти поиски полностью оправданы. Следует также заметить, что можно найти более или менее достойные примеры и источники в истории нашей собственной традиции, без обращения к внеевропейским цивилизациям. Однако не стоит слишком обольщаться. Речь идет о контактах высочайшего уровня между обособленными существами, погруженными в метафизические сферы. Если же стремиться к чему-то более всеобъемлющему, к реальным влияниям, способным изменить само существование, то не следует строить иллюзий. Восток сам идет по пути, проложенному Западом: он все больше и больше поддается влияниям, которые завели нас туда, где мы сейчас находимся, модернизируя и адаптируя наши, западные, формы "светской" и материальной жизни. При этом все традиционное и подлинное, что еще сохранилось, постепенно лишается почвы и отодвигается в сферу маргинального. Ликвидация колониализма и материальная независимость, которых добиваются восточные народы, непосредственно связаны со все более очевидной зависимостью от идей, обычаев и "прогрессистского" типа мышления Запада.

Доктрина циклов утверждает: то, что на Востоке или в других регионах еще может иметь ценность в глазах традиционного человека, является лишь временным состоянием, в какой-то мере продолжающим существовать не потому, что речь идет о странах, действительно не затронутых процессом распада, но лишь потому, что этот процесс там находится в начальной или менее продвинутой, чем на Западе, стадии. Когда эти цивилизации присоединяться к западной, окажутся в той же точке, что и мы, столкнутся с аналогичными проблемами и признаками распада под знаком "прогресса" и модернизма — это лишь вопрос времени. Темпы при этом могут быть даже более стремительными. Доказательство тому — Китай, который менее чем за 20 лет прошел путь от императорской традиционной цивилизации до коммунистического материалистического и атеистического режима — путь, на который европейцам понадобилось несколько столетий.

"Миф о Востоке" вне круга ученых и специалистов по метафизическим дисциплинам обманчив. "Пустыня растет", и нет другой цивилизации, которая могла бы служить нам опорой; мы сами должны решать наши собственные проблемы. Единственная позитивная, но гипотетическая перспектива, которую нам еще оставляют циклические законы, состоит в следующем: заключительная стадия нисходящего процесса Темного века началась у нас, на Западе, поэтому не исключено, что мы также первыми пройдем нулевую отметку. При этом другие цивилизации, позднее включившиеся в этот процесс, в это время окажутся приблизительно на той стадии, на которой мы находимся сегодня, и лишь после того, как они окончательно "преодолеют" (т.е. "потеряют", "утратят") сохраняющиеся у них и столь привлекательные для нас сегодня высшие ценности и формы традиционной организации. В результате смены ролей Запад окажется за отрицательным пределом и будет снова выполнять руководящую и направляющую роль, отличную от той, которую он выполнял в прошлом относительно техно-индустриальной и материальной цивилизации, единственным результатом которой явилось всеобщее нивелирование.

Юлиус Эвола
перевод Н. Мелентьевой

 

 

 

 


Яндекс.Метрика