Михаил Агурский

г н о с т и к

 

 

Владимир Тан-Богораз
(Отрывок из книги "Идеология Национал - Большевизма")

 

Тан-Богораз <...> вместе с Пошехоновым был одним из основателей партии народных социалистов, одной из самых радикальных народнических групп. Тан был старый народоволец и крестился задолго до революции. Но его крещение отнюдь не говорит о преданности христианству. Напротив. Тан был религиозным нигилистом и воинствующим антихристианином.

Религиозные идеи Тана отличаются от лежневских. Для него единый предвечный Бог — это неистовый Бог разрушения и творчества. Диалог с Богом не получается. Тан постоянно обращается к нему, но не находит ответа. Все же, однажды Бог отвечает ему: "Я — господин Бытия. но я не господин небытия. Сущее идет к небытию. Я жизнь — воюющая со смертью". А жизнь — народ. Еврейские мотивы в очень странном преломлении постоянно слышатся у Тана. Нет-нет, у него неожиданно мелькают отзвуки каббалистических идей. Так Бог говорит ему: "Я капля света, упавшая во мрак", — что заставляет нас вспомнить о рассеянных искрах Шехины, рассыпавшихся по всему миру и ждущих освобождения. Ветхозаветный Бог для него террорист и народоволец. 10 египетских казней — это 10 террористических актов против египетского самодержавия. Отсюда он видит даже программу еврейского скитания в пустыне как прототип военного коммунизма.

Иегова — божественный максималист, его цель — разрушить навеки египетский плен, чтобы туда нельзя было вернуться, если захочешь. Прежде всего разрушение — это основная цель. Но при этом надо помнить, что из созданной после разрушения скинии завета возник сначала храм Иерусалимский, а из него Собор Св. Петра, собор св. Софии. Христос же не творец жизни, а ее учитель(1).

(1) Тема характерна для специфически иудео-христианского гнозиса. См. А. Дугин "Крестовый поход Солнца", "Милый Ангел", N2, Москва, 1996 и его же статью о пророке Илие ("Милый Ангел", N3). Примечание "Элементов".

(2) Эта идея является осью еретического иудейского гнозиса. "гетеродоксальной каббалы", распространенного среди последователей псевдо-мессии Саббатаи Цеви и позже среди хасидов. Аналогичная концепция перешла и в некоторые христианские ереси, связанные с ожиданием "Царства Святого Духа" или "Третьим Заветом". Обе линии — саббатаистская и гностико-христианская обнаруживается в радикальном западном оккультизме мессианского типа. Такой оккультизм исторически тесно связан с мировым революционным движением. Подробнее см. "За порогом масонских ателье", "Милый Ангел", N2, А. Дугин "Слепые флейтисты Азатота" в "Консервативная Революция", Москва, 1995. Прим. "Элементов".

(3) "Новая Россия" 1922. N 1. Прим. автора.

(4) Здесь само собой напрашивается следующее объяснение; Тан-Богораз явно имеет какое-то отношение к саббатаизму. Это вытекает из его концепций. Руководителями кемалистской Турции были сплошь "денме", салоникские евреи, принявшие вслед за псевдомессией Саббатаи Цеви ислам. Следовательно, Тан приветствует "своих", братьев по эзотерическому ордену. Прим. "Элементов".

(5) Тан высказывает здесь основной принцип магии. Аналогичными формулами изобилуют тексты Алистера Кроули, Джулиано Креммерца, Густава Майринка, Рудольфа Штайнера или Юлиуса Эволы. Любопытно, что все эти личности также имели прямые или опосредованные контакты с саббатаизмом. Прим. "Элементов".

Христос пожалел человечество, а жалеть его не надо было. Поэтому жив Христос только в эпоху подготовки революции, в эпоху духовного переворота. В самой же революции нет места для Христа. Христос неизбежно перерождается в инквизитора.

Так или иначе, и Ветхий Завет, и Новый Завет мертвы сейчас(2).

Жив же Бог предвечный — живой Бог народной революции(3).

Воинствующее антихристианство Тана проявляется по многим поводам. Не без садизма наблюдает он попытку уничтожения Православной Церкви в 1922-1923 годах, но отнюдь не сочувствует и обновленцам. Он радуется победе мусульман-турок над православными греками(4). "Турки,— восклицает он. — одним хорошим пинком ноги сбросили в Эгейское море зарвавшихся торговцев коринкою". Впоследствии Тан становится активным членом Союза Воинствующих Безбожников и директором института истории религии, но это отнюдь не исключает его прежнего религиозного нигилизма. В самом деле, еще в 1923 г.. применяя свою теорию относительности к религии, он утверждал, что "относительность бытия делает бесцельной и всякую поправку на объективность. Исчезает различие между знанием реальным и знанием воображаемым, условным. И все наши восприятия, в т.ч. и религиозные, становятся равноправными элементами нашего познания мира."(5)

 

В мире Тана все было возможно... Революция для него была стихией религиозного народного разрушения. И если походил на саббатианца Лежнев, то Тан к саббатианству был гораздо ближе, тем более, что у него различимы некоторые мотивы хасидизма, еще ранее попавшие к саббатианцам.

Когда начались дискуссия о сменовеховстве, Тан заявил, что названием "национал-большевизм" можно только гордиться как новой верой . Появление национал-большевизма — неслыханная радость! Тан, впрочем как и Лежнев, требует отличать внутрироссийское сменовеховство от эмигрантского, менявшего вехи постфактум. Эмигрантское сменовеховство, по словам Тана, "сладкое, как сахарин", наше — горькое как полынь". Тан разделяет все основные тезисы национал-большевизма, а именно, идею о национальном возрождении России и резкие антизападные настроения. "И здоровой стала Россия, — пишет Тан, —по-новому здоровой во всех своих безумствах и усобицах. Здоровее Европы стала современная Россия, и нам, уцелевшим от прошлого, странно оглядываться на Европу совсем по-иному, чем прежде". То же равнение на народный дух, куда бы он ни повел, какое было у Лежнева, воодушевляет и Тана. "Я не знаю, куда идет Россия, — заявляет он, — и не знает никто. Но можно сказать с уверенностью: куда бы Россия ни пошла, к богу и к черту, на небо или в ад, духовно опереться на Европу больше Россия не может. Если бы хотела, то не может опереться, ибо не на что". Он защищает идею Единой и Неделимой России и высказывается в духе агрессивного национализма.

"Одно можно предсказать, — утверждает он, — со значительной уверенностью. Это растущую роль России в делах мировых, делах международных, тем более что с самого начала у нее есть определенная воля и рвение к влиянию на Европу и на весь огнедышащий мир Востока и Запада. Россия добивается теперь от соседей — и ближних и дальних — признания... Но может быть, не очень далек и тот день, когда наоборот ближайшие соседи будут от нее добиваться признания и навряд ли получат его."

Как и Иванов-Разумник, Тан предлагает в прототипы новой системы Петра I, но в исправленном виде, "без тайной канцелярии". Столь же характерны для Тана и некоторые различимые антисемитские нотки, редкие в тогдашнем национал-большевизме, но зато находящие выражение у национал-большевика-еврея.

(6) "Новая Россия". 1922, N 1. Прим. автора.

Он берет под защиту <...> обновленца Красницкого, которого обвиняли в том, что он раньше был активным черносотенцем. Тана не пугает новый прилив антисемитизма и даже погромы. По его мнению, имеется некий баланс погромов: еврейских и русских, белых и красных, классовых и сверхклассовых, так что, на чьих руках больше крови — неизвестно(6)

Михаил Агурский

 

 

 

 


Яндекс.Метрика